Немалым успехом пользовались на русской эстраде танцевальные жанры, связанные корнями с народным искусством. А именно – русские, цыганские и украинские пляски. Традиционная манера их исполнения сохранялась в русских и цыганских хорах, неизменных участников всех народных увеселений, в составе которых всегда имелись прекрасные плясуны. У них прошли профессиональную выучку и с их традиций начали свой творческий путь некоторые мастера первого поколения советский эстрадных танцоров. Они унаследовали у своих учителей подчеркнуто благородную манеру – «выступку» в танце и чрезвычайно высокий техницизм, порой граничащий с цирковыми трюками. А также заимствовали традицию приукрашивания народного костюма. В начале ХХ века известностью пользовались танцоры: Г. Егоров-Орлик, Е. Пешков, С. Караваев, которые выступали не только на родине, но в Европе и Америке. Ведь после дягилевских «Русских сезонов» русское искусство стало вызывать огромный интерес, и зарубежные антрепренеры старались заполучить наших артистов. 
Но любопытно, что и они кое-что позаимствовали у западных гастролеров. 
В 1908 году в Петербурге впервые выступала американская негритянская труппа музыкантов и танцоров. Они произвели ошеломляющее впечатление не только своим внешним видом – темнота их кожи казалась еще более черной от сверкающей белизны высоких крахмальных воротничков и манжет. Еще больше поражала пластика этих удлиненных, непривычно гибких фигур, отбивающих ногами пряные и динамичные ритмы оркестра. Сразу же был придуман звукоподражательный термин – «чечетка». В России его стали употреблять чаще, чем приятый в Европе – степ.
Вершиной триумфа негритянской труппы стало приглашение выступить в Зимнем дворце, чего удостаивались не многие артисты. Все это не могло не взбудоражить наших эстрадников, особенно плясунов. И особенно - русских. Дело в том, что в русской пляске есть сходный со степом ритмический элемент – дробушки, когда ноги поочередно ударяют об пол в быстром темпе. И хотя в украинской пляске таких элементов не было, так же как и в цыганской, но все плясуны без исключения, осознав выигрышность степа и ощутив на себе магию его ритма, стали активно осваивать прием и вводить его в свои номера. Цыгане же добавили к движениям чечетки еще и аккомпанемент хлопушек – ударяя ладонями по груди, голенищам и подошвам сапог, придавая пляске еще больше динамики.
Чечетка-степ стала как бы отражать ускорение темпов жизни, возникшее в связи с бурным развитием технического прогресса: появлением железных дорог, автомобилей, авиации и т. д.
В этот период русская пляска испытала на себе и влияние перемен, наступивших в России, – быстрого роста промышленности, когда в город потянулись крестьяне и обострилось противостояние города и деревни. Эстрада отреагировала на это появлением дуэта «лапотников», получившего свое название от костюма исполнителя, что изображал «деревенщину»: войлочный колпак, рубаха, порты, лапти. Его партнер имел городское обличие: войлочный картуз, пиджак, белая рубаха навыпуск и до блеска начищенные сапоги – все атрибуты парня из фабричной слободки. Они пели частушки и приплясывали, каждый в характере своего персонажа, неизменно высмеивая отсталость деревенского жителя. Этот жанр приобрел название «лубка». Его танцевальный вариант, появившийся в 1910 году, переосмыслил взаимоотношения персонажей. Создатели и исполнители знаменитого номера «Рязанская пляска», не сходившего с эстрады вплоть до 1941 года, являлись артистами… императорского Мариинского театра – Е. Лопухова и А. Орлов. Разносторонне одаренные характерные танцоры, они также постоянно выступали и на эстраде.
Идея номера пришла Лопуховой, когда она отдыхала в Рязанской губернии и нагляделась там на великолепные пляски, столь отличные от того, что исполняли в балетах, да и на эстраде. Запомнив самые характерные движения и забавную плясовую мелодию, состоявшую из двухтактовых реплик - как бы вопрос и ответ, - да еще привезя подлинный женский костюм крестьянки Рязанской губернии, Лопухова увлекла Орлова идеей создать номер на подлинном народном материале. В нем также было показано противостояние персонажей, но на этот раз они соревновались на равных и были поданы с одинаковой долей юмора. По сути дела, шло соревнование в мастерстве и силе воли. Причем, парню было все труднее перещеголять деревенскую красавицу. Поэтому, боясь, что его мужское, городское самолюбие может пострадать, он прекращал соревнование ловким маневром: показав, что у него кончились семечки, которые он, танцуя, все время лузгал, парень делал вид, что теперь ему уже здесь делать нечего, и они расходились под бурные аплодисменты.
Многолетний неиссякаемый успех «Рязанской пляски» объяснялся не только яркостью созданных персонажей, но и тем, что они отражали реалии тогдашней жизни.

Наталья ШЕРЕМЕТЬЕВСКАЯ