В репертуаре Большого театра появился ещё один балет Джорджа Баланчина – тот, которого так не хватало труппе, населённой красавцами-мужчинами – «Аполлон Мусагет». Этот одноактный танцевальный спектакль нелёгок, он держится на харизме главного героя. Аполлон покидает сцену лишь на считанные секунды. За время балета на глазах у зрителей превращается из простодушного новорожденного дитя в могущественного горделивого Бога. Как и все балеты Баланчина «Аполлон» требует от исполнителя безупречного вкуса. В этом спектакле много сложных «но» – нужно уметь быть серьёзным, благородным, но не скучным; очаровательно наивным, но не глупеньким; изысканным, но не вычурным; мужественным, но не грубым; божественным, но не лишённым человечности.

В первой серии премьерных спектаклей на сцену вышли три Аполлона – Семён Чудин, Артём Овчаренко и Владислав Лантратов.
Семён Чудин отлично понимает стиль Баланчина: щепетильно относится ко всем музыкально-хореографическим акцентам, даёт почувствовать оригинальность пластического ритма партии. Танец его Аполлона и мягок, и цепок.
Артистическая составляющая партии в данном случае второстепенна. Исполняя свой первый спектакль Семён заметно нервничал в игровых сценах, но через день, вновь выйдя на сцену Аполлоном, принял мудрое решение быть как  можно более нейтральным в мимике и эмоциях, отдавая в этом отношении первенство прекрасным партнёршам. Аполлон Семёна Чудина не повелевает Музами, а живёт во власти Муз, рыцарски служит трём женщинам, которые играют его жизнью.

У Артёма Овчаренко совсем иная интерпретация партии. Он признаётся, что самой главной проблемой для него было «прочувствовать вкус спрятанной внутри спектакля тонкой иронии и передать её так, чтобы это было не глупо, а изящно. Его Аполлон  летуч, скор, немного легкомыслен и хулиганист, наслаждается красотой жизни и сам дарит ей красоту. Бывает он и серьёзным, строгим, но, пожалуй, это только игра в исполнение божественного долга. В отношении его к Музам нет ни преклонения, ни повелительности. Он общается с ними как со своими подружками – на равных. В актёрской игре местами Артёму не удалось избежать некоторой карикатурности. Но в этом отношении и сам артист относится к себе более, чем критично, считает, что премьера не поставила точку в его работе над образом. «Две недели репетиционной работы над таким балетом мало для меня. Несмотря на  миниатюрность, балет сложный. Я хочу, чтобы Аполлон выглядел на сцене именно Богом, был отмечен печатью исключительности. На сцене Большого театра форма не должна побеждать содержание. Нужно показать на сцене преображение героя, сделать образ контрастным, многокрасочным. Очень надеюсь, что к следующей серии спектаклей мой герой станет немного иным, для меня самого более убедительным».

Самую большую моральную подготовленность к роли  продемонстрировал Владислав Лантратов. Образ досконально продуман и прочувствован. У танцовщика одухотворённое лицо. Все пантомимные сцены исполняются просто, благородно, и кажутся очень уместными. Сдержанный лаконичный язык спектакля не погасил внутреннего мощного огня сердца артиста, его приятно агрессивной мужской энергии. Аполлон Влада Лантратова, сильный духом и властный, повелевает Музами уверенно, даже жёстко, но отнюдь не грубо – красиво.  
Хореографический текст партии увлекает танцовщика, он работает с отдачей, нет сомнения в том, что со временем он, крайне требовательный к себе в репетиционном процессе, будет танцевать этот балет ещё точнее и острее.
Музы в Большом театре тоже подобрались интересные. Очаровательно-нескучно играет  роль Полигимнии Анна Никулина. Её муза непредсказуема и лукава, ни одного движения не исполняет бесхарактерно. Особенно запоминается финал танцевального соло перед Аполлоном. Муза выкрикивает патетично некое откровение, а затем стыдливо прикрывает лицо, по-женски пугаясь своего излишнего доверия, смотрит на Аполлона шкодливо-ласково, как провинившийся ребёнок, уверенный в безусловной любви к себе, и кокетливо убегает.
В противоположность живому непоседливому образу Полигимнии Анны Никулиной Полигимния Кристины Кретовой строга и сдержанна. Движения её танца выражают самозабвенную преданность и любовь к искусству, которому она служит. Они неторопливы, осмысленны, благородны. Незаинтересованность Аполлона она воспринимает скромно, покорно, но с достоинством, и бережно уносит с собою то, что ей так дорого.

Энергичен, напорист, пластически ярок и ясен танец Каллиопы Анны Тихомировой. Это девушка-буря. Смотря на неё действительно слышишь громкую преувеличенно выразительную декламацию.
Танец Каллиопы Анастасии Сташкевич драматичен, отличается пронзительной остротой линий. Она приходит на встречу к Аполлону, как на исповедь, говорит о самом больном, сокровенном и возвышенном в жизни.
В прямом и переносном смысле «бриллиант» премьеры прошлого сезона («Драгоценности») Ольга Смирнова (партия Терпсихоры) в очередной раз доказала, что создана для хореографии Баланчина. Было не удивительно то, что бог Аполлон из всех Муз выделил именно её. Крылообразные мягкие, но в то же время, властные руки, изящные тонкие кисти, гибкий дышащий корпус, лёгкие ноги, благородная линия шеи, сосредоточенно-покойный ясный взгляд. Слово «совершенство» – не лесть, а объективная характеристика её танца.
Разумеется, в Большом театре живёт не три Аполлона, а больше. В этой партии интересно было бы увидеть и Андрея Меркурьева, обычно убедительно исполняющего неоклассику, и Руслана Скворцова, со свойственной ему поразительной органикой сценического поведения, и юного, но мужественного Дениса Родькина, умеющего оживить любой сценический образ, и Дэвида Холберга –  чувственного и изысканного, всегда открывающего красоту абстрактного в хореографии.  
Увидят ли зрители в будущем этих Аполлонов на сцене Большого, пока остаётся загадкой, которую разрешит художественный руководитель балетной труппы Сергей Филин.